Былина

(в записи Кирши Данилова)

Объекты: Нов-город (Великий Новгород – ныне административный центр области); Ильмень-озеро Илмерь) – озеро в западной части Новгородской области; Ерусалим – Иерусалим (один из древнейших городов мира, Ближний Восток, столица Государства Израиль с 1949 г.); Ердан-река – Иордан, река на Ближнем Востоке, в нижнем течении представляет естественную границу между Израилем и Иорданией; море Каспицкое (оно же Хвалынское – ныне Каспийское); остров Куминский; гора Сарачинская (отдельные горы на землях, отделяющих Русь от стран Востока (от «сарацин» – арабов).

Под славным великим Новым городом,

По славному озеру по Ильменю

Плавает поплавает сер селезнь,

Как бы ярой гоголь доныривает,

А плавает-поплавает червлён карабль

Как бы молода Василья Буслаевича,

А и молода Василья со его дружиною хоробраю,

Тридцать удалых молодцов:

Костя Никитин корму держит,

Маленький Потаня на носу стоит,

А Василе ет по кораблю похаживает,

Таковы слова поговаривает:

«Свет моя дружина хоробрая,

Тридцать удалых добрых молодцов!

Ставьте карабль поперек Ильменя,

Приставайте молодцы ко Нову городу!»

А и тычками к берегу притыкалися,

Сходни бросали на крутой бережок.

Походил тут Василей

Ко своему он двору дворянскому,

И за ним идут дружинушка хоробрая,

Только караулы оставили.

Приходит Василей Буслаевич

Ко своему двору дворянскому,

Ко своей сударыне-матушке,

Матерой вдове Амелфе Тимофеевне.

Как вьюн, около её увивается,

Просит благословение великое:

«А свет ты, моя сударыня матушка,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна!

Дай мне благословение великое

Идти мне, Василью, в Ерусалим-град

Со своею дружиною хоробраю,

Мне ка Господу помолитися,

Святой святыни приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взговорит матера Амелфа Тимофеевна:

«Гой еси ты, мое чадо милая,

Молоды Василей Буслаевич!

То коли ты пойдёшь на добрыя дела,

Тебе дам благословение великое;

То коли ты, дитя, на разбой пойдёшь,

И не дам благословения великова,

А и не носи Василья сыра земля!»

Камень от огня разгорается,

А булат от жару растопляется,

Материна сердце распущается,

И дает она много свинцу-пороху,

И дает Василью запасы хлебныя,

И даёт оружье долгомерное.

«Побереги ты, Василей, буйну голову свою!»

Скоро молодцы собираются

И с матерой вдовой прощаются.

Походили оне на червлён карабль,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по озеру Ильменю.

Бегут оне уж сутки-другия,

А бегут уже неделю-другую,

Встречу им гости карабельщики:

«Здравствуй, Василей Буслаевич!

Куда, молодец, поизволил погулять?»

Отвечает Василей Буслаевич:

«Гой еси вы, гости карабельщики!

А мое та ведь гулянье неохотное:

Смолода бита, много граблена,

Под старость надо душа спасти.

А скажите вы, молодцы, мне прямова путя

Ко святому граду Иерусалиму».

Отвечают ему гости-карабельщики:

«А и гой еси, Василей Буслаевич!

Прямым путем в Ерусалим-град

Бежать семь недель,

А окольной дорогой – полтора года:

На славном море Каспицкием,

На том острову на Куминскием

Стоит застава крепкая,

Стоят атаманы казачия,

Не много, не мало их – три тысячи;

Грабят бусы галеры,

Разбивают червлёны карабли».

Говорит тут Василей Буслаевич:

«А не верую я, Васюнька, ни в сон, ни в чох,

А и верую в свой червлёной вяз.

А беги-ка тя, ребята, вы прямым путём!»

И завидел Василей гору высокую,

Приставал скоро ко круту берегу,

Походил су Василей сын Буслаевич

На ту ли гору Сорочинскую,

А за ним летят дружина хоробрая.

Будет Василей в полугоре,

Тут лежит пуста голова,

Пуста голова – человечья кость.

Пнул Василей тое голову с дороги прочь,

Просвещится пуста голова человеческая:

«Гой еси ты, Василей Буславьевич!

Ты к чему меня, голову побрасоваешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

Умею, я, молодец, валятися

А на той горе Сорочинския.

Где лежит пуста голова,

Пуста голова молодецкая,

И лежать будет голове Васильевой!»

Плюнул Василей, прочь пошел.

«Али, голова, в тебе враг говорит

Или нечистой дух!»

Пошел на гору высокую,

На самой сопки тут камень стоит,

В вышину три сажени печатныя,

А и через ево только топор подать,

В долину три аршина с четвертью.

И в том та подпись подписана:

«А кто де станет у каменя тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скакать по каменю,

Сломить будет буйну голову».

Василей тому не верует,

Приходил со дружиною хороброю,

А и тешиться-забавлятися,

Поперек тово каменю поскакивати,

А вдоль-та ево не смеют скакать.

Пошли со горы Сорочинския,

Сходят оне на червлён карабль,

Подымали тонки парусы полотняные,

Побежали по морю Каспицкому,

На ту на заставу карабельную,

Где та стоят казаки-разбойники,

А стары атаманы казачия.

На пристани их стоят сто человек

А и молоды Василей на пристань стань,

Сходни бросали на крут бережок,

И скочил-та Буслай на крут бережок,

Червлёным вязом попирается.

Тут караульщики, удалы добры молодцы,

Все на карауле испужалися,

Много его не дожидаются,

Побежали с пристани карабельныя

К тем атаманам казачиям.

Атаманы сидят не дивуются,

Сами говорят таково слово:

«Стоим мы на острову тридцать лет,

Не видали страху великова,

Это-де идет Василей Буславьевич:

Знать-де полётка соколиная,

Видеть-де поступка молодецкая!»

Пошагал та Василей со дружиною,

Где стоят атаманы казачия.

Пришли оне, стали во единой круг,

Тут Василей им поклоняется,

Сам говорит таково слово:

«Вздравствуйте, атаманы казачия!

А скажите вы мне прямова путя

Ко святому граду Иерусалиму».

Говорят атаманы казачия:

«Гой еси, Василей Буслаевич!

Милости тебе просим

За единой стол хлеба кушати!»

Втапоры Василей не ослушался,

Садился с ними за единой стол.

Наливали ему чару зелена вина в полтора ведра,

Принимает Василей единой рукой

И выпил чару единым духом

И только атаманы тому дивуются,

А сами не могут и по полуведру пить.

И хлеба с солью откушали,

Собирается Василей Буслаевич

На свой червлён карабль.

Дают ему атаманы казачия подарки свои:

Первую мису чиста серебра

И другую – красна золота,

Третью – скатнова жемчуга.

За то Василей благодарит и кланеется,

Просит у них до Ерусалима провожатова.

Тут атаманы Василью не отказовали,

Дали ему молодца провожатова,

И сами с ним прощалися.

Собирался Василей на свой червлён корабль

Со своею дружиною хоробраю,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по морю Каспицкому.

Будут оне во Ердан-реке,

Бросали якори крепкия,

Сходни бросали на крут бережок.

Походил тут Василей Буслаевич

Со своею дружиною хороброю в Ерусалим-град.

Пришёл во церкву соборную,

Служил обедни за здравие матушки

И за себя, Василья Буслаевича,

И обедню с панафидою служил

По родимом своем батюшке,

И по всему роду своему.

На другой день служил обедни с молебнами

Про удалых добрых молодцов,

Что смолоду бито, много граблено.

И ко святой святыне приложился он,

И в Ердане-реке искупался.

И расплатился Василей с попами и с дьяконами,

И которыя старцы при церкви живут,

Даёт золотой казны не считаючи.

И походит Василей ко дружине из Ерусалима

На свой червлён карабль.

Втапоры ево дружина хоробрая

Купалися во Ердане-реке,

Приходила к ним баба залесная,

Говорила таково слово:

«Почто вы купаетесь во Ердан-реке?

А некому купатися, опричь Василья Буславьевича,

Во Ердане-реке крестился

Сам Господь Иисус Христос;

Потерять ево вам будет,

Большова атамана Василья Буславьевича».

И оне говорят таково слово:

«Наш Василей тому не верует,

Ни в сон, ни в чох».

И мало время поизойдучи,

Пришел Василей ко дружине своей,

Приказал выводить карабль из устья Ердань-реки.

Подняли тонкие парусы полотняны,

Побежали по морю Каспицкому,

Приставали у острова Куминскова,

Приходили тут атаманы казачия

И стоят все на пристани карабельныя.

А и выскочил Василей Буслаевич

Из своего червлёнаго карабля.

Поклонились ему атаманы казачия:

«Здравствуй, Василей Буслаевич!

Здорово ли съездил в Ерусалим-град?»

Много Василей не баит с ними,

Подал письмо в руку им,

Что много трудов за их положил:

Служил обедни с молебнами за их, молодцов.

Втапоры атаманы казачия звали Василья обедати,

И он не пошел к ним,

Прощался со всеми теми атаманы казачьими,

Подымали тонкие парусы полотняныя,

Побежали по морю Каспицкому к Нову городу

А и едут неделю споряду,

А и едут уже другую,

И завидел Василей гору высокую Сорочинскую,

Захотелось Василью на горе побывать

Приставали к той Сорочинской горе,

Сходни бросали на ту гору,

Пошел Василей со дружиною

И будет он в полгоры,

И на пути лежит пуста голова, человечья кость,

Пнул Василей тое голову с дороги прочь,

Провещится пуста голова:

«Гой еси ты, Василей Буслаевич!

К чему меня, голову, попиноваешь

И к чему побрасоваешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

Да умею валятися на той горе Сорочинские

Где лежит пуста голова,

Лежать будет и Васильевой голове!»

Плюнул Василей, прочь пошел

Взошел на гору высокую,

На ту гору Сорочинскую,

Где стоит высокой камень,

В вышину три сажени печатныя,

А через ево только топором подать,

В долину – три аршина с четвертью

И в том та подпись подписана:

«А кто де у камня станет тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скакать по каменю,

Сломить будет буйну голову».

Василей тому не верует,

Стал со дружиною тешиться и забавлятися,

Поперек каменю поскаковати.

Захотелось Василью вдоль скакать,

Разбежался, скочил вдоль по каменю

И не доскочил только четверти

И тут убился под каменем.

Где лежит пуста голова,

Там Василья схоронили.

Побежали дружина с той Сорочинской горы

На свой червлён карабль

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали ко Нову городу

И будут у Нова города,

Бросали с носу якорь и с кормы другой,

Чтобы крепко стоял и не шатался он.

Пошли к матерой вдове,

к Амелфе Тимофеевне,

Пришли и поклонилися все,

Письмо в руки подали.

Прочитала письмо матера вдова, сама заплакала,

Говорила таковы слова

«Гой вы еси, удалы добры молодцы!

У меня ныне вам делать нечево,

Подите в подвалы глубокия,

Берите золотой казны не считаючи».

Повела их девушка-чернавушка

К тем подвалам глубокиим,

Брали они казны по малу числу,

Пришли оне к матерой вдове,

Взговорили таковы слова:

«Спасиба, матушка Амелфа Тимофеевна,

Что поила-кормила,

Обувала и одевала добрых молодцов!»

Втапоры матера вдова Амелфа Тимофеевна

Приказала наливать по чаре зелена вина,

Подносит девушка-чернавушка

Тем удалым добрым молодцам,

А и выпили оне, сами поклонилися,

И пошли добры молодцы, кому куды захотелося.