Аналог: «Исцеление Ильи Муромца»

Русская былина

Объекты: Киев-град (Киев – стольный город Древнерусского государства, ныне столица Украины); Муром – город Муром Владимирской обл.; деревня Лаптева (?) (ныне с. Лаптево Камешковского р-на, Владимирская обл.,); Кинешма (приволжский город в Ивановской обл.); Рим (Земля Тальянская) – Италия; Орда.

* Чёрные Грязи (есть одноименные деревни – Московской, Калужской Псковской обл.; также – в значении болотистых мест).

В столном граде Муроме была деревня Лаптева, а в тои деревне жил крестьянин именем Иван, и родился у него сын именем Илья, и был сиднем тритцать лет. И в некоторое время Илья ляже спал, и видел сон, якобы отец его купил ему жеребенка бурова у старчишка на погосте. И та нощь прошла, а день настал, и учел Илья отцу своему бить челом: «Государь мои батюшка, купи мне жеребенка у старчишка, что не даи, а тот жеребенок станет богатыреи возить». И отец его послушал, и купил ему того жеребёнка, и поставил на стоиле до времени. И тот жеребенок таков стал хорош, что и меры ему нет.

А в которое время отец его и мать обрекались Господу Богу и святому Илье-пророку ставить свещи и каноны читать, чтоб Бог даровал сыну их ноги. И в то время пришли к ево дому два человека прохожия и просили у него пить того канону заветнаго. И в то время отца ево дома не было, и мать ево им отказывала, что-де вам пить вынести некому, я стара, а сын мои без ног. И те два человека прохожия говорять Ильинои матери таково слово: «Пошли ты сына своего, Бог ему дарует ноги». И в то время по их молитве даровал ему Бог ноги, и пошёл в погриб, и вынял им того канону заветнаго. И те два человека прохожия, напившись, стали говорить ему: «За твою добродетель, что ты нас прохожих напоил, Бог тебе даровал ноги. Ещё ты чего просишь, богатства или силы богатырские?» — «Мне-тся лутче мне взять силу богатырскую». И они ему даровали силу великую, а сами прочь пошли.

И после того времени учал Илья выходить на улицу шутить, играть с робятами. Не по-робячью делает, кого возьмёт за руку — руку оторвёт, кого возьмёт за ногу, — ногу вырвет. И стали приходить ко отцу его многие челобитчики. И сын ево Илья берёть своего жеребъца бурова, и поехал от отца своего в столной град Муром. И с того времени стал слыть могущим богатырём Ильёю Муромцем и знатным многим людем своё богатырство оказывать. И стал срежатца во свое оружие ратное, хощет ехать к столному граду Киеву, к великому князю Владимеру Всеславьевичю. И в то время Илья Муромец зарекается и заклинается: «Даи мне, Господи, ехать путём добрым, смирением и кротостию, не вынимать бы мне из налучья крепка лука разрывчета, ис колчана колены стрелы, из ножен сабли вострые булатнои и чтоб приехать в добром здоровьи к столному граду, к великому князю Владимеру Всеславьевичю».

И в том граде Муроме слушал Илья Муромец воскресную заутреню. И поехал к столному граду Киеву на своем косматом Бурке. Первои скок у него был чрез городовую стену на три версты, другои скок — на девять вёрст. И приехал ко граду Киеву. А под тем градом стоят три царевичи нечестивые, а силы у них у всякова царевича по тритцети тысящь, и хотять тот град взять, и льётца промеж их кровь неповинная. И тогда Илья Муромец отпехнул у себя стремя булатное, напустил на тех царевичев нечестивых, и побили ту всю силу их вражию. Ис того града Кинешмы выходит власти, и священницы со честными кресты и образы, и всякия люди чиновные, бьют челом и покланяются Илье Муромцу: «Илья Муромец сын Ивановичь, и живи ты у нас во граде Кинешме, златая казна про тебя не запечатана, драгия портища и не ношены». Против того зговорить Илья Муромец: «Ои еси вы, власти, священницы и всякия люди чиновные, непригоже мне жить у вас в замских городех. Еду я к столному граду Киеву, ко славному князю Владимеру Всеславьевичю. Толко укажите мне дорогу, куда мне ехать». И против того зговорять власти, и священницы, и всякия люди чиновные: «Государь Илья Муромец сын Ивановичь, дорога у нас прежде сего была на реку на Смародину, на мосты на калиновы, на Грязи Чёрные, а ныне та дорога залегла уже тому тридцать и три года. А на тои дороге живет Соловеи-разбоиник сын Будимеров».

И сел Илья Муромец на своего добра коня, и поехав к столному граду Киеву. И приезжает на реку на Смородину, на те Грязи Чёрные, на мосты калиновы. И тут стоять на реке на Смородине три дуба крестовитые. А на тех дубах сидит Соловеи-разбоиник, сын Будимеров. Завидел он Илью Муромца в чистое поле за три версты, засвистал он зычно-громко своим богатырским посвистом. И конь под Ильёю Муромцем спотыкается. Бьёт по крутым бедрам своею палицею железною: «Что ты, сабачье мясо, рано спотыкаешся? Нет тут мне супротивника!» А сам зговорит таково слово: «Не даи, Господи, на далном пути зарекатися». И вынел Илья Муромец из налучья свои крепкои лук разрывчетои, ис колчана колену стрелу, и стрелил он в Соловья-разбоиника. Пострелил он в око правое. И свалился Соловеи-разбоиник с трёх дубов крестовичьех на сыру землю. И взял его Илья Муромец за белые руки велми крепко, и привязал ево к своему стремени булатному.

И завидели тут девять сынов Соловьевичев, что едеть на добром коне удалои молодец, а сами зговорять таково слово: «Вон де едет наш батюшка на добром коне, а добра молотца мучит возле стремени булатнова, что выжлецы багряновы». И усмотрели девять сынов Соловьевичев, завыли и заплакали: «Не батюшко де едет на добром коне, то удалои доброи молодец и батюшка нашего мучить у стремени булатного». И против того стали воуружатися во свое оружие крепкое, надевают на себя шеломы, и панцыри, и доспехи крепкия, выезжают в чистое поле битися. И зговорят Илье Муромцу таково слово: «Ои еси вы, девять сынов Соловьевичев, буде вы хотите живы быть, навиваите вы телеги ордынския красного золота разбоиничья, повезите ко столному граду Киеву, к великому князю Владимеру Всеславьевичю, отдаваите свою казну разбоиничью, и вы выкупаите своего батюшка родимова, Соловья-разбоиника сына Будимерова. А буде вы хотите против меня битися, выезжаите в чистое поле, и я с вами посправлюся». И тут девять сынов Соловьевичев велми устрашилися, против его битися не поехали.

И приезжает Илья Муромец к столному граду Киеву, ажно у церкви Софии премудры божии к обедне благовестят, в тот же воскресны день, как поехал из Мурома. И приехал, слез [с] свого добра коня и отдал ево Соловью разбоинику, а сам пошел в церковь Софею божию помолиться. И как служба окончалася, ажно идет из церкви князь Владимер Всеславьевич. И тут Илья Муромец великому князю поклоняется о сыру землю. И спрашивает его великии князь Владимер Всеславьевичь: «Откуду ты, удалои доброи молодец? Которои вотчины и как тебя зовут по отечеству, по чему было тебя жаловать?» Против того зговорить Илья Муромец: «Я, государь, столного града Мурома, а зовут меня, государь, по имени Илюшкою, по отечеству Иванов сын». И тут ево князь Владимер Всеславьевич зовет хлеба кушать к себе и мёду пить.

И пошли в полаты белокаменные, и сели за столы за дубовые, за скатерти белые, за всякие ествы сахарные. И как пошел у них пир на веселие, тогда князь Владимер Всеславьевичь вышел из своеи каморы и сел со князьми, и бояры, и с могучими силними богатырями. Да тут же у него сидить на пиру приезжеи гость, силныи могучи богатырь Илья Муромец сын Ивановичь. И что зговорит ему князь Владимер Всеславьевичь: «Ои еси ты, Илья Муромец сын Ивановичь, давно ли ты и[з] столного града Мурома?» Против того зговорить Илья Муромец: «Свет государь, князь Владимер Всеславьевичь, поехал из града Мурома, отслушал заутреню воскресную». Против того зговорить князь Владимер Всеславьевичь: «То твоя, добра молотца, первая ложь. Которым же ты путем ехал и дорогою?» Ответ держал Илья Муромец: «Ехал я на град Кинешму, на реку на Смородину, на мосты калиновы, на грязи черные». Против того зговорит князь Владимер Всеславьевичь: «Исполать тебе, доброи молодец, што в другои ряд солгать тебе умелося. А та дорога залегла уже тому тритцать лет и три года: зверья не пробегивали, и птици не пролетывали, а живет на тои дороге Соловеи-разбоиник сын Будимеров». — «Свет государь, князь Владимер Всеславьевичь, были мне на тои дороге три помешки великия. Первая мне помешка была под градом Кинешмои: бился я с тремя царевичи нечестивыми, а силы с ними было у всякова царевича по тритцети тысящ. Вторая помешка была мне великая на реке на Смородине: бился я с Соловьем-разбоиником сыном Будимеровым. О том мне помешка была на полях на туковых: бился я з девятью сыны Соловьевичевы». Против того зговорит Владимер Всеславьевичь: «Полно, видел ли ты очи Соловья-разбоиника?» Против того зговорить Илья Муромец: «Государь князь Владимер Всеславьевичь, не имеешь веры речам, поими веры своим очам. Соловеи разбоиник сын Будимеров стоит на твоем дворе господском, держить моего добра коня наступчева».

И князь Владимер Всеславьевичь вынимает окончину хрусталную, и смотрить на свои государьскои двор. Ажно на дворе стоит Соловеи-разбоиник и держит добра коня Ильи Муромца. И тут князь Владимер удивляется, а князья и бояра головами потресли. И зговорит князь Владимер Илье Муромцу: «Исполат тебе, добру молотцу, как мне про тебя сказывали, таков ты есть. Буде ты у меня в столном граде Киеве пожаловати з Добрынею Никитичем, а другое дело, где ты изволишь». И потому зговорить князь Владимер Всеславьевичь: «Соловеи-разбоиник сын Будимеров, отдаи ты добра коня моим слугам, а сам поди ко мне во высок терем». Против того зговорит Соловеи-разбоиник: «Ои еси ты, князь Владимер Всеславьевичь, не тебе я служу, тебя я и не слушаю. Кому я служу, тово я и слушаю». И услышал тут Илья Муромец, и зговорить таково слово: «О еси ты, Соловеи-разбоиник, покинь ты моего добра коня, а сам ты поди во высок терем к великому князю Владимеру». И Соловеи-разбоиник покинул добра коня, а сам пошел во высок терем. И молится он чудным образом, и кланяется Илье Муромцу, а великому князю не бьёт челом.

И зговорить ему князь Владимер Всеславьевичь: «Ои еси ты, Соловеи-разбоиник, засвищи ты зычно и громко своим богатырским посвистом». И говорит ему Соловеи-разбоиник: «Свет государь, князь Владимер Всеславьевичь, потешу я тебя, руку отторву и ногу вырву». И услышал тут Илья Муромец: «Вот де ты, сукин сын, отговариваеш, есть-де у меня на дралщика сабля вострая булатная, подорожная, а весом полтретьятцать пуд». Против того и говорит Соловеи-разбоиник, что де пиво очень пьяно, а хмелю в нём не бывало, сь етова пива голова болить, а душа дрожить. И зговорит Илья Муромец: «Государь князь Владимер Всеславьевичь, Соловеи-разбоиник давно не пивал зелена вина и мёду сладкова». И Соловеи-разбоиник вина не примает и мёду не пьет, и зговорит таково слово: «Государь князь Владимерь Всеславьевичь, то есть сердце не пьёт». И подносили ему чару вина в полтретья ведра, другую чару в полпята ведра, третью чару в полсема ведра. И Соловеи-разбоиник первую чару выпил — душу промочил, другую выпил — сердце окатил, третью выпил — голову возвеселил.

И зговорить Илья Муромец: «Ои еси ты, Соловеи разбоиник, засвищи ты зычно, громко своим богатырским посвистом, потеш ты князя Владимера». И по ево велению и Соловеи разбоиник засвистал. И з того его свисту бояра все попадали, а князь Владимер Всеславьевичь в своем тереме со страху набегался и зговорит таково слово: «Ои еси ты, Илья Муромец, уими ты Соловья-разбоиника, не можно мне от ево свесту в тереме ни стоять, ни сидеть». И потом у них пошел пир на веселие. И жаловал князь Владимер своих князеи и бояр и всех светоруских богатыреи, а всех лучше жаловал Илью Муромца сына Ивановича, сажает ево в первое место против себя, в другое место подле себя.

И в то время приехали ис поля станишники, и скоро входят во высок терем, бьют челом и покланяются великому князю Владимеру Всесла[вь]евичю, а сами зговорят таково слово: «Свет государь, князь Владимер Всеславьевичь, пьеш и еш, проклажаесся, а того ты, государь, не ведаеш: за городом у нас в поле неведомо, государь, из Риму, неведомо, из Орды король едеть, а люди незнаемыя». И князь Владимер Всеславьевичь пошёл во высок терем на самую на вышку, посмотрел: в чистое поле зачернелося, идут люди незнаемыя. И тогда князь Владимер Всеславьевичь поустрашился и задумался, и хощет он воуружатися. И приказывает збирать всю свою силу богатырскую. И тут Илья Муромец стал разговаривать: «Свет государь, князь Владимер Всеславьевичь, не изволь печалиться. Ето не из Орды король едет, из Риму послы идут, и едут девять сынов Соловьевичев, а везут к тебе всю злату казну разбоиничью». И князь Владимер Всеславьевичь велми стал бысть радостен, послал к ним навстречю любимаго своего боярина Добрыню Никитича. И девять сынов Соловьевичев приехали к столному граду Киеву, ко великому князю Владимеру Всеславьевичу, и бьют челом они своеи воровскои казнои, а выкупали они отца своего, Соловья разбоиника сына Будимерова.

И князь Владимер Всеславьевичь велел у них ту злату казну принять боярину Добрыне Никитичу в свою казну государьскую. А их девяти сынов Соловьевичев всех звал хлеба кушать. И как у них был пир на весели, и князь Владимер Всеславьевичь пожаловал девяти сынов Соловьевичев: пяти братов в столники, а четырех братов в чашники. А велел им жить у себя в столном граде Киеве, а отцу их, Соловью-разбоинику сыну Будимерову, и велел им богатырьми слыть. Злата казна про них не запечатана, драгия пожичеща не ношены, добры кони не езжаны. И тем богатырьми слава от начала и до конца века. Аминь.