postolovСергей Владимирович Постолов родился 5 сентября 1954 года в городе Якутске. С 1966 года жил в посёлке Красногвардейском Белгородской области. После окончания филологического факультета БелГУ, работал учителем русского языка и литературы в Покровской средней школе. Вот уже более трёх десятилетий живёт, работает и творит в селе Покровка Волоконовского района.

Сергей Владимирович является членом Союза писателей России и автором трёх поэтических сборников: «Белая криница», «Ромашка в сентябре», «Час осени».

В настоящее время руководит клубом авторской песни «Грань» при Покровском Доме культуры.

Стихи и песни Сергея Постолова покоряют сердца слушателей своей душой и неизменным философским взглядом на окружающий мир. Иногда его называют «Наш местный Есенин».

17 мая белгородцам представилась уникальная возможность послушать песни барда со сцены музейной экспозиции на акции «Ночь в музее». Песни, наполненные добротой и нежностью, милосердием и благородством, не оставили равнодушными ни одного слушателя, пришедшего в этот вечер в музей.

Задушевность и музыкальность - основные черты поэзии Сергея Постолова.

«Человек с особым внутренним миром, миром, предназначенным для добра», - так назвала Сергея Постолова его сокурсница по педагогическому институту, доктор филологических наук Антонина Заикина.

С большим удовольствием размещаем на своём сайте несколько стихов из ещё не опубликованного сборника.

Письма

Принесла в музей бабуля
Стопку писем, что с войны.
Так сказала: «Вот помру я,
А кому они нужны?

Им негоже стать золою –
Грех мне будет для седин!
Прожила всю жизнь вдовою:
Эти письма – муж да сын.

Дорогие два солдата,
Что за смертный взялись гуж.
Сорок третий… Сорок пятый…
Первым – сын, а после – муж…

Сохранить она просила
Все для памяти живых,
Чтобы помнила Россия
И читала письма их.

Горе - цвет

 Я считал, что в природе их нет –
 Просто выдумкой очередною,
 Но в душе вдруг зацвел горе-цвет.
 Как мне справиться с этой бедою?

 Корни цепко мне в сердце вошли,
 Стебли, листья опутали душу;
 И во мне, не касаясь земли,
 Он меня горем-горечью душит.

 Видно, я ему силы даю –
 И соцветья плодятся, жирея.
 Я ушедшего сына люблю,
 И нисколько себя не жалею.

 И забыться, забыть не могу,
 И терплю, сколько силы дается.
 Если сердце свое я сожгу,
 Может, горький цветок и уймется.

Хрущевка

 У сестренки «хоромы» в хрущевке,
 Что с коттеджами не сравнить.
 Соберутся подружки-девчонки –
 И не знаешь, куда посадить.

 С крепким чаем дымятся стаканы,
 И на кухоньке шум от речей,
 А советских времен тараканы
 Зорко смотрят из разных щелей.

 Они ту пережили эпоху
 И приладились ловко к другой.
 Таракану живется неплохо –
 Он у нас, как чиновник какой.

 И плывут невеселые речи.
 А с чего им веселыми быть?
 О нелегкой судьбе человечьей,
 Невписавшейся в новый наш быт.

 Посудачат седые подружки –
 Век бедовый их душу не съел.
 Президенту б те речи на ушко –
 Без сомнения б, он покраснел.

 Вечерком телевизор покажет
 Замки, яхты у теплых морей,
 Да и тех, кто не ведает даже
 О «хоромах» сестренки моей.